**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной скатерти. Она нашла в кармане его пиджака чужую перчатку, шелковую, лиловую. Мир не рухнул. Просто чашка в её руке вдруг стала очень тяжелой. Она молча положила перчатку обратно, как кладут обратно в землю что-то ненужное. Теперь её дни были тихими, как пыль на комоде, а в глазах поселилась спокойная, ледяная ясность. Она знала, что не уйдёт. Но и прежней не будет уже никогда.
**1980-е. Ирина.** Слухи опередили факты, шипящим шёпотом на приёме у посла. Её муж, видный директор, исчезал в командировках всё чаще. Она не устраивала сцен. Вместо этого заказала платье у нового, скандально модного модельера и появилась в нём на премьере, одна, сияющая, как бриллиантовая брошь. Их взгляды встретились через зал — её холодный, торжествующий; его растерянный. Война была объявлена без единого выстрела. Её месть заключалась в том, чтобы быть безупречной и абсолютно недоступной.
**Конец 2010-х. Марина.** Уведомление о бронировании номера на двоих всплыло в их общем календаре, синхронизированном с облаком. Ирония была в том, что обнаружила она это, готовясь к сложному разводу клиентки. Марина отключила синхронизацию, отправила мужу короткое сообщение с временем и адресом семейного психолога, а затем вернулась к рабочим документам. Сердце билось ровно, как метроном. Боль придёт позже, она знала. Но сейчас её мир держался на параграфах и процедурах, и это было единственное, что имело значение.